Обидчик закричал от страха и боли, и что-то в этом крике показалось Коту знакомым.

— Пряустите, — мурлыкнул Кот. — Мыу с вами гдеу-то встрряучались?

Грабитель кошачьих сокровищ поднес едва различимую в темноте руку к сумрачно виднеющемуся лицу. Зашипела, разгораясь, последняя спичка из тех, что припасли с собой братья Ордена О.О.О.

Разглядев и вспомнив присутствующих, Черно-Белый Кот обрадовался: эти игрушки ему нравились, повеселились они тогда на славу.

— Мяунахи! — оскалился в приветственной улыбке Кот.

— Демон! — заорали монахи.

* * *

Когда из глубины подземелья донеслись чьи-то крики, десятник цинских наемников похлопал по плечу своего подчиненного. Тот, вроде как, знал два десятка слов языка варваров.

— Что кричат? — уточнило начальство. Подчиненный прислушался.

— Кричат, что там демоны.

— Угу, угу… — согласно покивал десятник. Принялся раздавать приказы столпившимся наемникам: — Значит, ты идешь вон той тропинкой, ты поворачиваешь налево, ты несешь факел и заглядываешь под камни, чтобы нам быстрее найти кота барышни Ой-Ай…

Крики становились все громче и ближе.

— Господин, — осторожно подал голос один из наемников. — Там демоны.

— Да понял я, понял! Подумаешь, какие-то завалящие демоны широкоглазых бледнолицых варваров! Значит, идем и заглядываем, и…

Из глубины подземелья выскочило черное плотное трехголовое привидение, увидело цинцев, заорало что-то и начало быстро-быстро приближаться — явно с кровожадными намерениями.

— Демоны! — закричал десятник и припустил бегом за спешно отступающим отрядом.

— Люди! — закричали хором братья Догнат и Захват из-за спины брата Дедалуса. Брат Дедалус, которому опыт бурной разбойной молодости подсказывал беречь дыхание, взбрыкнул, издал короткое ржание и перешел на бешеный галоп.

За ним, подобрав рясы и скользя сандалиями на гладких камнях, спешили еще десять братьев Ордена, подгоняемые радостно ухмыляющимся Черно-Белым Котом.

Если кому-нибудь интересно, то отсутствующие на выходе из подземелий брат Опус и отец Титус как раз в этот момент нашли в одном из тупиковых коридоров кем-то забытую груду золота и драгоценностей. Бывает же так… Обычные суеверия — а сбываются.

* * *

Господин Фу Ньонг ждал, когда ж ему доставят прекрасную пленницу. А посланный отряд не возвращаться. Господин Фу Ньонг изволил нервничать, подергивая бородавку на подбородке. А отряд и не думал возвращаться.

Ну, дождетесь вы у меня, — решил Фу и отправился похищать будущую третью жену сам.

Правда, некоторое время господин Фу потратил на то, чтобы посмотреть на дивное зрелище: откуда ни возьмись, вдруг появились пауки и спешно, быстро и добросовестно натянули паутину над узким ущельем. Работали паучки слаженно, паутина у них получилась красивая, и Фу Ньонг мысленно дал себе слово украсть и их, принять на работу с половинным — а лучше, с четверть-окладом, и нажить небольшое состояние, продавая оригинальные коврики с паутинным рисунком.

Шел Фу Ньонг, искал варварку, и, что удивительно, нашел. Она стояла рядом с каким-то очень странным человеком, его, Фу, воспитанницей Лай Ой-Ай, и все трое о чем-то оживленно спорили. Чуть подальше и повыше, на тропинке, в тележке покачивала серебристой головой огромная змея, почему-то укутанная в плащ. Фу Ньонг остановился, нервно сглотнул. Разглядел, что из-под тулова змеи торчат чьи-то большие сапоги и — о, ужас! — шевелятся…

Сбежать Фу Ньонг, увы, не успел: воспитанница заметила своего любимого опекуна и мигом подскочила и потянула за собой, на ходу объясняя суть проблемы. Оказывается, она наконец-то, сама, лично, нашла пропавшего-сбежавшего жениха, но он — представляете? — успел жениться на какой-то уродливой девице! В качестве доказательства Ой-Ай подвела господина Фу поближе, указала на предполагающегося Бу Дыща, на его возможную жену, а самое главное — на одинаковые кольца у них на руках.

«Она замужем? Хм…» — нахмурился Цы.

— Ты уверена, что это Бу Дыщ? — спросил он вслух. Ему помнилось, что до побега принц был малость пониже ростом, чернее прической, и лицо было какое-то другое…

— Нет, я никакой не Бу Дыщ, — попытался выговорить Фриолар. Увы, язык его после знакомства с жалами пчел, стал непонятен окружающим.

— Да! Это он, мой любимый! — взвизгнула Ой-Ай. — Я хочу быстрей за него замуж! Вели ему развестись с этой мымрой!

«Развод — это хорошо», — возрадовался Фу Ньонг. Подошел ближе.