— Не всё ж нам открытиями заниматься… — прохрипел второй человек.

— И не статьи ж научные нам тут писать… — добавил из последних сил третий.

Мэтресса выдала на такую сентенцию презрительную гримаску, но не дала увести себя прочь от предмета, возбудившего в ней профессиональный алхимический интерес.

— Любопытненько, любопытненько… И как в эту игру играют?

— Играть надо вчетвером, — спешно забасил третий. — Можно и втроём, только это неспортивно. Раздаём тридцать две карты…

Я не стала сердиться на невнимание к своей персоне, к тому же, в комнате было столько занимательных мелочей. Отошла к стене, обнаружила вполне цивилизованный, обычный письменный стол, заваленный рулонами и клочками бумаги, нашла яркие цветные карандаши, обрадовалась, что приблизительно знаю, как использовать пластины черного стекла, закрепленные над столешницами с клавишами и кнопочками, покрытыми непонятными письменами. Воспользовавшись относительной тишиной, выплеснула на подвернувшуюся гладкую поверхность все эмоции и напряжение тяжёлого дня.

В какой-то момент очкарик отвлёкся от объяснений, что, цитирую, «марьяж по любому взятку берёт», посмотрел на моё творчество, побледнел почти до протрезвления, и основательно приложился к бутыли.

Я побродила по помещению, нашла пару сухарей, сгрызла их (вкус был отвратительный), попыталась выправить вмятины на королевском имуществе, расстроилась, пристроилась в пустующем кресле, и, пока Далия постигала тонкости преферанса, немного подремала.

И приснился мне сон. Как будто предмет из королевского столового набора никто не ищет. А сидит король за королевским столом, изволит спокойно ужинать в обществе королевы, младшего брата, собственных детей и своих же верных придворных…

* * *

Я приблизительно представляла себе интерьер королевского дворца, в основном — по рассказам маменьки, которой доводилось общаться с самыми разными человеками и дома, в Ллойярде, и в Иберре, где наше семейство жило в годы моего детства, и в Кавладоре. Стены, украшенные фносскими мозаиками и картинам в тяжелых золотых рамах, распахнутые по летнему времени окна, свечи в тяжелых золотых канделябрах на обеденном столе, и вдоль стен — яркие магические фонарики, закрепленные на специальных держателях. Где-нибудь в углу — мраморная статуя. Маменька рассказывала, что Лорад Восьмой, батюшка ныне здравствующего монарха Кавладора, заказывал ей когда-то скульптуру богини красоты, смотрящейся в зеркало. Вот, наверное, эта самая богиня в беломраморном исполнении и украшает обеденную залу Королевского Дворца в Талерине.

За столом — его величество Гудеран Десятый, мужчина средних лет, среднего сложения и абсолютно заурядной, среднестатистической внешности, хорошо знакомой каждому, кто когда-либо держал в руках кавладорский золотой. В моем сне Гудеран держит в руках книгу, рядом со столовым прибором сверкает золотым бочком чернильница, и время от времени король делает правки в тексте. Ну да, как же иначе? Ведь всем известно, что его величество решил пересмотреть, исправить и переработать с учетом новейших социальных, экономических и магических тенденций Свод Законов и Уголовный Кодекс королевства. Вот и правит, не делая перерыва даже во время ужина.

Рядом с королем — королева. Ее величество Везувия, двоюродная сестра иберрского короля Фабиана Восьмого. Очень красивая женщина — я ее видела, когда королевская карета проезжала по Университетскому кварталу. ну, конечно, Везувия по человеческим меркам хороша, а по гномьим — так чересчур высока, недостаточно крепка в кости, личико у нее какое-то плоское, ни ушей, ни носа, ни щек не выпирает, а бороды совсем нет.

Но, еще раз повторюсь, по человеческим меркам она красавица.

По левую руку от короля сидит его высочество принц Роскар, герой и истинный рыцарь. Он победил пятерых злобных драконов, выиграл за последние десять лет все известные турниры, сражался с разбойниками и риттландскими викингами… Хотя что это я трачу время, рассказываю о подвигах принца Роскара? все и так прекрасно знают, что кавладорский принц самый храбрый, отважный и доблестный рыцарь современности. Знают и то, что в детстве Роскар по ошибке выпил волшебный эликсир, предназначенный для укрепления здоровья. Эликсир варил придворный маг, мэтр Фледегран, для короля Лорада Восьмого; пришлось магу изготовить еще одну канистру волшебного напитка, а с тех пор принц Роскар никогда не испытывает проблем со здоровьем. Вот он, слева от короля, высоченный, широченный, румяный и веселый.

Оставшиеся места за обеденным столом занимают принцессы Анна и Дафна, бледненькие человеческие девочки тринадцати и двенадцати лет, и наследник Короны — принц Арден. Все трое очень похожи на свои портреты, вывешенные в Королевском Музее. Вплоть до мелочей — неподалеку от принцессы Дафны стоит клетка с экзотическим белым попугаем, а у ног принца Ардена лежит пес в золоченом ошейнике.