Вдохновленная (ура! Я не ошиблась в своей научной предводительнице!), я сжала оружие покрепче и атаковала врага.

Я забыла, забыла, забыла, что топор у меня привязан к темечку, а в руках королевское имущество! Я не хотела его (имущество) повредить! Я исправлю! Честное слово! Я сама всё исправлю! Торжественно клянусь, что исправлю!

В пылу схватки я на несколько секунд выпустила из поля зрения Далию. Когда опять поймала, она уже была около повозки, зачем-то подожгла сверток с «пыльным громом», и тут уж я испугалась по-настоящему.

— А-аа! — заорала я, позабыв от страха человеческий язык.

Подбежала к Далии, подхватила ее на плечо и понеслась прочь, сметая кольчужной собой и перевернутой мэтрессой оторопевших от столь дикого крика варваров.

Воспоминания о печальном опыте детских лет, когда мы с братьями решили сварганить пару фейерверков, были очень свежи, так что я живенько представила себе, как маленькая капелька оранжевого огонька, закинутого внутрь повозки, вдруг расширилась, увеличилась в объёме, как сухие споры грибов (ну, их-то я, конечно, не видела, но догадываюсь об их участии), выстрелив голубым фейерверком, прожгли и подожгли всё вокруг себя, как бросились дикари спасать своё имущество… И каким великолепным огненным цветком, с черными полосами сгоревшей лёгкой фракции перегонки нефти, вдруг расцвела железная проржавевшая колымага!

Честное слово, это было потрясающее зрелище. Не смотря на то, к каким последствиям привело.

Спустя некоторое время Далия возмутилась, что ее несут, как куль с мукой, и потребовала поставить ее на ноги.

— Ты что, отупела?! — заорала я. — Бежим скорее!

— Ты думаешь, кто-то в живых остался? Рвануло сильно, осколков было много, неужели кто-то выжил?!

— Во-первых, кто-нибудь всегда выживает, — доходчиво объяснила я. — А во-вторых, выжить во время пожара, даже сильного, и выжить во время горного обвала — это две разные вероятности.

— Обвала? — до алхимички дошло. — Ты думаешь, будет?

— Обязательно.

И, смею вас уверить, сбывшимся прогнозом я вновь подтвердила свою высокую квалификацию исчислителя статистических невероятностей.

* * *

Некоторое время мы обсуждали, что нам говорить на заседании Учёного совета. Я предлагала молчать и, к своему глубокому стыду, рассматривала (теоретически, исключительно теоретически) вопрос о невозвращении в Кавладор. Далия говорила, что нас всё равно найдут, и готовила речь, изобилующую изящными логическими формулами, красочными примерами, доходчивыми пояснениями… Текст речи в настоящей объяснительной записке привести не рискну во избежание ошибки цитирования.

Далия, конечно, мне друг, но на ошибочное цитирование, как и любой, уважающий свои труды (не в смысле — рабочий пот, а в смысле — научное издание) алхимик, обижается.

Мы шли вдоль стены подземного хода, которую я сочла достаточно надежной и не склонной к неожиданному обрушению. Звуки и пыль горного обвала остались позади. Было сыро, прохладно, немного голодно и, с дополнением в виде жуткой усталости, тоскливо.

— А ещё в тюрьме можно будет проводить камерный эксперимент. — утешала я Далию.

— как это?

— Ловишь крысу, сажаешь ее в камеру, изучаешь её разум. В смысле, крысы разум; у камер, как тебе должно быть известно, с разумом не густо.

— Напа, у крыс тоже нет разума.

— Ну и что? Всегда можно сказать, что поведение крысы в запутанном помещении (или даже еще лучше — ящике!) есть уменьшенная модель поведения человека в этом сложном, многомерном и макроэргическом мире…

— Что-то такое в этой идее есть… Но крыс будешь ловить сама.

— Я? — и я поспешила перевести разговор на что-нибудь другое. — Кстати, тут рядом кто-то живёт.

— как определила? — немного воспрянула алхимическим духом Далия.

— А вот стена хорошо отшлифована. А здесь ее совсем недавно подновляли, значит, до сих пор пользуются, — я подняла повыше огонёк маленького, карманного осветительного фонарика. В фонарике уже заканчивалась магия, и я была очень рада, что следы цивилизации обнаружились до того, как мы с мэтрессой погрузились в темноту.

— А кто живёт, не скажешь? — с надеждой уставилась на меня Далия.

— Не тролли, однозначно. Им до каменотёстсва как до луны. Не кентавры, они зелёную травку предпочитают. Не эльфы. Не гномы — мы не идиоты, жить в подверженных сотрясениям помещениях.

— Значит, опять люди.

Постояли. Помолчали.

— Случайно, не родственники тем пятнистым острякам-самоучкам, которые нас чуть не пристрелили?

Я пожала плечами. Откуда мне знать? Ее (Далии) раса, ей и виднее.

— Как ты думаешь, они знают, что мы с тем отрядом сделали?

— Не знаю… Они ж отсюда не выбегали, значит, не знают.