А дальше, согласно закону статистической невероятности, одновременно произошли те вещи, которые просто не имели права происходить: мэтр Григо открыл дверь и увидел, как Далия бьет его драгоценные колбочки (алхимик в ужасе закричал); Далия поняла что собственноручно, пардон за каламбур, обеспечила себе ожог и неприятности (и тоже закричала), густое прозрачное месиво, попавшее на свежий воздух, зашипело, вступая с кислородом в активную алхимическую реакцию (молча); Далия наступила на весело катящийся по полу жабский кругляш, въехала в стол с реактивами, пробирки и банки покачнулись и бодро попадали — на то же место, куда уже упала злосчастная колба с григовым опытом…

Как потом цитировал из журналистских отчетов и городских сплетен Бронн — пламя, вырвавшееся из недр лаборатории господина ректора, было видно с противоположного берега Алера и даже из Охотничьего Замка. Впрочем, господин Нюй, увидевший взрыв на звездных картах, тоже склонялся поддержать официальную версию — ту, которую Далия сумела пробормотать сразу после происшествия, когда пожарные и маги прибежали тушить пожар. Дескать, всё произошло по воле богов.

Самое удивительное — мэтресса Далия искренне верила в собственные слова. Иначе, как вмешательством Сверхъестественных Сил и Высшего Разума, нельзя было объяснить чудесный полет на облаке паров, возникшем при хаотичном смешивании реактивов, который мэтресса пережила — полет короткий, всего-то на дюжину локтей, но очень своевременный. Не будь этого полета, закончившегося столкновением с мэтром Григо и вынесением почтенного алхимика вместе с дверью из помещения, лаборатория рухнула бы на Далию, а не на саму себя…

А так — все живы… Все (почти) здоровы… Все, кроме колб и механических лягушек, счастливы…

Хотя, как уже упоминалось — в мире Алхимии всё относительно.