На приблизившуюся Напу он посмотрел, как пекарь на плесень.

— Сударыня, извольте объяснить, почему вас не было сегодня на рабочем месте.

Напа смутилась, опустила голову, начала ковырять пол сапожком.

— Не слышу, — мерзким голосом проскрипел бывший Гиги-Кабанчик.

Напа, собрав в кулак всю волю истинной представительницы клана Кордсдейл, прошептала, что не пришла на работу потому как, во-первых, если верить часам, идти туда еще рано, а во-вторых, ей надо было прийти в себя после попытки убийства.

— Вы убили кого-то? — холодно осведомился мэтр Гийом.

Прижав руки к выразительной груди, донья Долорес, хотя ее никто не спрашивал, страстно объяснила, что убивать — это ее призвание, а Напа всего лишь невинная жертва. Фриолар же, не теряя времени, отыскал часы, которые до появления в «Алой розе» ревнивой иберрийки спокойно стояли на полке камина, и поспешил предъявить мэтру Гийому.

— Смотрите, мэтр, вот эти часы. — Фриолар потряс механизм и вслушался. — Похоже, они разбились, когда упали…

— Я спрашивал не вас, юноша, — Гийом смерил неприязненным взглядом Фриолара и вернулся к Напе. — Сударыня. Университет оказал вам честь, предоставив работу — важную и ответственную. Если вы не желаете ее выполнять — Университет, представителем коего я являюсь, не желает вас видеть.

— Но я… — начала Напа.

— Но она… — дружно начали все остальные.

Мэтр Гийом сверху вниз посмотрел на поникшую гномку. На бюст доньи Долорес.

— Я согласен признать, что сегодня вас отвлекли чрезвычайные обстоятельства. Поэтому ограничусь первым предупреждением — с занесением вашей провинности в личное дело, разумеется. Помните, — и мэтр Гийом многозначительно покосился на Мартина, — что первое предупреждение — оно же последнее. Больше провинностей я не допущу. Всего хорошего.

И мэтр Гийом, отвесив общий поклон, поспешил к выходу.

Фриолар посмотрел ему в след. Напа же подошла к стене и несколько раз громко стукнулась об нее головой. Долорес и Мартин дружно бросились ее утешать.

Хорошо еще, что стены в «Алой розе» ныне уходят в глубь и сложены из камня, подумал Фриолар. были б, как прежде, обычные, проломила бы Напа их своей горестной гномьей головой, чинить бы пришлось. Хотя, может это и к лучшему: физический труд отвлекает от душевных переживаний…

На выходе мэтр Гийом задержался, чтобы смерить холодным абстрактно-неприязненным взглядом мэтрессу Далию.

Мэтрессу сопровождали два полицейских с алебардами наперевес; вид у охранников столичного спокойствия и порядка был суровый и солидный. А у благотворительницы от алхимии — как у кошки, объевшейся дармовых сливок.

Один из полицейских официальным тоном попросил подтвердить личность задержанной. Оба алхимика и их дамы нестройным хором удостоверили требуемое. Видимо, удовлетворенные таким научным доказательством, стражники расслабились, погрозили мэтрессе Далии пальцем и велели ей вести себя осмотрительнее, иначе в следующий раз не миновать ей знакомства с их начальством…

Мэтр Гийом просмотрел эту сцену, еще плотнее сомкнув зубы, и Фриолару, пока дверь за непрошенными гостями не закрылась, казалось, что он слышит какой-то подозрительный скрип.

— Далия?

Радужно сияющая мэтресса жестом фокусника достала из рукава огромный тугой кошелек:

— Вуаля! Ах, какой сегодня замечательный день! — провозгласила она, располагаясь в центре обеденной залы, пристраивая ножки на краешке стола и откровенно наслаждаясь собой и макроэргической вселенной вокруг.

«Кажется, с терапией домашними делами и благотворительностью вышел перебор», — решил Фриолар, наблюдая за поведением мэтрессы. «Надо пробовать другую методу…»

* * *

Перед мысленным взором алхимички тем временем проплывало самое замечательное приключение за последние недели.

… Они встретились в узком переулке. Одна из них должна была отступить, чтоб позволить пройти другой.