Утро.

Прохлада летней ночи зябко прячется в глубине извилистых улочек, отступая перед лучами восходящего солнца. Городские коты — рыжие, серые и полосатые — с довольными мордами возвращаются с прогулки, многозначительно поглядывая в сторону чирикающих воробьев. По мостовой катится тележка с квохчущими курами: крестьянин, яростно зевая, торопится на рынок, и его беспокойная ноша трепетно обсуждает свое ближайшее бульонное будущее.

Деревянная вывеска, художественно выпиленная в виде огромной алой розы, легонько раскачивается и поскрипывает в тон флюгеру на крыше — тоже исполненному в виде вьющегося цветущего растения семейства розоцветных. Две фигуры — одна маленькая и почти квадратная, закутанная до ушей в темный плащ, другая повыше и поизящнее, задрапированная в черную мантию, — осторожно выскользнули из-за двери ресторации, осмотрелись по сторонам, и крадучись, на цыпочках, поспешили в сторону возвышающегося в конце (или в начале — как посмотреть) квартала Университета.

Подойдя к солидным дубовым дверям высшего и наивысочайшего учебного заведения королевства Кавладор, фигуры еще раз воровато осмотрелись по сторонам, убедились в том, что все окрестные жители и университетские сторожа спят сном праведником, посовещались. После короткого обмена репликами низенькая фигура на секунду приблизилась к дверному замку. Послышался осторожный скрип, потом дверь чуть приоткрылась…

Вторая фигура осталась перед входом. С крайне добропорядочным видом осмотрелась по сторонам, поправила прическу, прищурившись, полюбовалась утренним солнышком. Как бы невзначай, случайно, продефилировала в сторону солнечных часов, украшавших внутренний дворик Университета — до недавних пор именно этот нехитрый прибор был главным подспорьем в измерении времени для студентов и профессоров. Собственно, таковым он и оставался: огромные часы на одной из университетских башенок имели неприятное свойство ломаться раз в пять-шесть лет, а клепсидры и песочные колбы-перевертыши, по которым отмерялась продолжительность занятий, увы и ах, теоретически были доступны шаловливым ручонкам школяров. На какие только уловки не шли господа студенты, чтобы убавить себе мучений в ожидании конца занятий!

Солнечные часы, согласно элементарной логике, просто невозможно было «подкрутить» так, чтобы они показывали неправильное время.

Фигура в мантии, наверное, размышляла именно о невозможном. Она обошла кругом вкопанного в землю циферблата, постучала носком туфельки о создающий эстетическое оформление «прибору» декоративный горшок с аналогичными цветочками, похмыкала, рассматривая ажурную бронзовую спицу, отбрасывающую длинную утреннюю тень… Потом подошла к другому декоративному объекту, возвышающему над солнечными часами — высокой гранитной чаше с петуниями. Пристроила под зелеными побегами какой-то небольшой предмет. Выжидающе посмотрела наверх, очевидно, сравнивая показатели солнечных и башенных часов.

Часы на Часовой Башне Университета как раз собирались отмерить пятый утренний час. Они захрипели, шевеля шестеренками, и как раз собирались позвенеть курантами, когда что-то произошло.

Это «что-то» было скрыто от глаз посторонних наблюдателей. Но в итоге часы пробили не пять, а девять раз, удивленно дрожа вдруг перескочившими с цифру на цифру стрелками.

Наблюдавшая за поведением башенных часов фигура удовлетворенно хмыкнула, щелкнула потайной кнопочкой на спрятанном в петунии приборчике, после чего резво пересекла внутренний дворик Университета, пробежалась по десятку ступенек и уверенным кулачком принялась стучать в двери университетской библиотеке.

Она стучала, колотила и дубасила, изо всех сил травмируя дверь кулачком и каблучками, пока ей не открыли.

— Мэ… Мэтресса Далия? — удивленно проговорил библиотечный сторож, господин Гринч, чуточку приоткрыв дверные створки.

— А вы кого здесь ожидали увидеть? Дракона? Водяного элементаля? Студентов? — едко переспросила Далия и сделала попытку проникнуть в нутро университетского хранилища книг.