Вот так и отправился Черно-Белый Кот на поиски приключений. В глубине кадаврьей души алым цветком зрела уверенность, что день, два — максимум полтора столетия путешествий, и Черно-Белый непризнанный поэт соберет-таки вдохновения чтобы написать шедевр. Скажем, пару-тройку тысяч сонетов под единым названием «Повесть о настоящем Мяу»…

* * *

Южный Шумерет. В одном дневном переходе от Аль-Миридо

— Давайте же я расскажу вам о чем-нибудь, — ныла Касси.

Тэффифи застонала и попыталась в очередной раз сбросить наглую девицу с грифоньей спины. «Гриня», которому суммарный вес человеческих самок уже не казался легким, попросил не ёрзать, и, чтобы успокоить пассажирок, заложил крутой вираж по направлению к земле. Девушки повизжали, вцепились покрепче и временно примолкли.

— Ну, давайте я вам что-нибудь расскажу, — заныла Касси спустя две минуты.

— Прекрати. Мы тебя даже пытать не начали, — ответила эльфийка. Знал бы кто, как она ненавидела сейчас эксперименты в области магии! Как не хватало привычного ощущения Силы, пульсирующей на кончиках пальцев! Тэффифи злорадно надеялась, что старику сейчас приходится еще хуже.

— О! Хорошая идея! Расскажу-ка я вам о пытках! — загорелись глаза у воровки. Тэффифи поджала губы, взглядом обещая надоедливой балаболке проделать с ней то, о чем она сейчас поведает уважаемой публике.

Грифон не вмешивался. Во-первых, с каждой минутой путешествия человеческие самки казались ему все более и более странными. Просто дальше не куда, вот до чего странными. Во-вторых, в грифоньей стае считалось неприличным с самками спорить. Себе дороже: обычно самки раза в полтора-два выше и вполовину тяжелее самцов. Упадет на тебя в полёте такое «золотистое счастье», не успеешь хвостом дёрнуть. А в-третьих, уши у грифона во время полёта как бы прикрываются внутренним клапаном. Чтоб не простудиться. Чтоб лишнего в глубь слухового прохода не залетело. Были, знаете ли, прецеденты… Так что бОльшую часть того, о чем рассказывала довольная своим спасением и способом передвижения Касси, грифон попросту не слышал.

— Самой страшной пыткой моего детства было пребывание на Риттландских островах среди варваров, — вещала Касси. — Это просто кошмар был какой-то! Папа — варвар, мама — варвар, варварская сестра Варвара, братик варвар, бобик варвар! И каждый варварский праздник мы варварски ели сосиски из свинок, которые были варварами до кончиков варварских пятачков…

Острые эльфийские уши были спасены от изложения подробностей варварского детства назойливой компаньонки благодаря грифону: заприметив большую черную птицу, тот бросился на нее, заложив крутой вираж. Поймал. Потом поймал упавших пассажирок — не то, чтобы ему очень этого хотелось, просто грифоний рефлекс сработал.

Вот тут уже Касси оторвалась по полной программе.

Перечислила всех родственников грифона, в красках расписав, в каких именно отношениях с демонами, навозными жуками и телегами они состояли. Прошлась по внешнему виду своего спасителя-ловителя, четко определив меру его блохоноскости и рогатости. Потом перешла к подробной характеристике интеллекта, взяв для примера пойманную птичку. Ворон, вы скажете? А какой именно? Самец вороны? Ворон черный магический обыкновенный? Простой падальщик-могильщик? А вдруг это граф? Ну, грач с поля феодала-логопата? Не знаешь… А ну положь птичку, где взял! Что это тут нашу природу кто ни попадя разворовывает?!!!