Мальчик немного смущается. Запускает руки в карманы камзольчика, смущенно закусывает губку (я, например, даже с такого расстояния чую, что в карманах у него ни золотом, ни — фэээ… — серебром не пахнет). Обнаружив свою полную неплатежеспособность, любитель ночных экскурсий не убегает, как я тайно надеялась, а минуту размышляет.

— У меня нет с собой требуемой суммы. Я обещаю ее принести, если только…

— Что?

— А вы действительно дипломированный экскурсовод?

— Угу, — отвечаю я. Терять мне особо нечего. — Недавно прошла курсы повышения квалификации в Университете, при кафедре истории, специализация «Создание и практическое применение магических артефактов», и вот, вернулась сюда, подрабатываю… Пока не найду достойного для себя занятия. А экскурсовод я замечательный, никто не знает этот музей лучше меня…

Мальчик проглотил мою речь с восторженно-любопытным выражением лица. Бедненький, как он живёт с такой мордочкой! Несчастный малыш! Угораздило ж ребенка родиться с таким пытливым личиком, что каждый второй встречный неминуемо возжелает его обмануть! наверное, родной отец с чистой совестью врет ему по четырнадцать раз на дню, а мама, боясь чрезмерно оправдать ожидания восторженного сына, не рискует лишний раз зайти, поцеловать спящее в кроватке чадо!

Хотя, если подумать, может, она не успевает — в те четыре часа, которые ребенок отводит себе на отдых?

От этих мыслей о судьбе ребенка я растрогалась.

— Ладно, золотые будешь должен. Пойдем.

* * *

И мы отправляемся в поход по ночному музею. Под ногами у нас скрипят черепки:

— Обрати внимание на пол: мы идем по осколкам фарфора, произведенного в Вечной империи Ци во времена династии Ян, — сухим тоном дипломированного историка я принимаюсь комментировать экспозицию. — Вот здесь — династия Мян, тут — династия Фу. Упавшее зеркало — образец искусства династии Пинг. В этой витрине — образцы брабансского фарфора, который по своим качествам значительно уступает цинскому…

— Тогда зачем его выставили в музее? — задает справедливый вопрос ребенок, и я рассудительно отвечаю:

— Наверное, чтобы на фоне брабансского наш родной кавладорский фарфор выглядел поприличнее.

Мальчик внимательно рассматривает на витрину, в которой фарфоровые пастушки пасут фарфоровых овечек, и соглашается.

— Так как, говоришь, тебя зовут? — ненароком интересуюсь я, попутно комментируя собрание геологических пород из Тривернских гор с северо-востока Кавладора.

— Арден.

— Арден, Арден… Какое-то знакомое имя… Так, кажется, какого-то короля звали? Тебя что, в честь него назвали?

— Ну да, — ответил ребенок, покраснев от смущения. — В честь папиного дедушки…

До меня спустя некоторое время доходит, почему мальчик столь нахально посмел забраться именно в Королевский музей.

— Так ты что — местного короля отпрыск? Принц Арден? Я думала, ты постарше. Вроде бы недавно объявляли о твоей помолвке… — задумчиво протянула я.

— Нет, женился папин троюродный брат, тоже Арден, только не принц, а герцог. Четыре года назад.

— А еще раньше объявляли о смерти какого-то Ардена… — я снова с подозрением принюхиваюсь к принцу. нет, характерный запах нежити не ощущается… Или у меня внезапно обоняние отказало?