Мэтр Фледегран выдает длительную воспитательную сентенцию и обещает меня заколдовать, если я еще раз посмею так развлекаться. Пережидаю бурю. Не в первый, собственно, раз.

Пообещав мне казни гиджийские и тяготы пентийские, выдав намерение пожаловаться на меня моему создателю, мэтр Фледегран уходит, кипя негодованием.

Я пожимаю рысьими плечами, принимаю более удобное положение, и, пока смотритель музея не пришел раскрыть шторы, любуюсь своим отражением в зеркале.

Мой изумрудный мех — от кончика носа до кончика хвоста — полыхает в темноте холодным пламенем…