А один раз чуть не оторвало башку уже мне. Это было, когда я сварил напалм. Я насмотрелся боевиков, «Крепкий Орешек 1–2–3», «Огненный смерч» с Дональдом Сазерлендом и его знаменитой фразой «в жизни каждого человека бывают такие дни, когда лучше не слезать с толчка». Он играл киллера, который по найму кого-то там взрывал. Я проникся этой темой.

При горении напалма температура составляет порядка 1600 градусов. Но я хотел большего! Я добавил туда кое-что. Когда это туда добавляешь, то при горении напалма образуется углекислый газ и всякие смеси. В результате горения и температура повышается до 2500 градусов. При этой температуре происходит уже плавление бетона. Бетон остекляется, т. е. покрывается стеклянной корочкой. Но мне и этого было мало! Я туда добавил ещё кое-что. В результате получилось полтора литра мега-напалма.

И вот я рано утром в 8 часов пошёл за железнодорожное полотно на пустырь. В своё время мы там любили погулять и повзрывать петарды и набрели на тоннель для стока дерьма из города в реку, располагавшийся под железнодорожным полотном, под насыпью. Тоннель был где-то полтора метра в высоту, сложенный из бетонных блоков. Я решил взорвать там. Что мне хотелось попробовать? Я, обсмотревшись этих боевиков, покорился этим моментом, где два героя — мужик и баба заложили где-то что-то, оно взорвалось, потом движется красивое пламя, и эти два героя держась за руку так романтично бегут, потом прыгают с какого-то обрыва в воду и над ними простирается пламя. А потом они радостные выплывают и целуются. И я решил посмотреть, как будет вылетать пламя из этого тоннеля.

Я принёс небольшую банку, перелил туда весь этот студень, вставил баллон с детонатором, поджёг фитиль и бегом из этого тоннеля. Я установил всё это в противоположном конце тоннеля. Сама длина тоннеля под насыпью была где-то метров 20. Там было 2 выхода. Один был вертикальный, второй горизонтальный, такой своего рода L-образный тоннель. Там лежали какие-то фуфайки, валенки, было видно, что тоннель обжит бомжами. Лежали дохлые крысы, ящики, бутылки и т. д.

И вот я поджёг, выбежал, и заглядываю в этот тоннель, чтобы засечь момент, когда взорвётся, и как оно пойдёт на меня, я, дескать, башку уберу и потом буду наблюдать как пламя красиво уходит вдаль, а я постою рядом и посмотрю. Вот тогда я пересрался по чёрному! Когда произошёл взрыв, мгновенно вынесло всех эти дохлых крыс, валенки, при этом мне чуть не попало по башке обрывком горящего валенка. Я едва успел её убрать. Я даже не увидел этого смерча, потому что успел зажмурить глаза. Мне опалило ресницы и спалило часть волос на голове. Там потом ещё минут 20 нельзя было зайти в этот тоннель, начинали сворачиваться волосы на голове. Его вылизало дочиста! Я погулял там какое-то время, потом попытался снова туда войти, не смог и свалил от греха подальше.

Взрыв был не сильный, грохота особо не было. Но вот этот хлопок, дрожь земли и то, что я видел это вспышка и горящие куски всякого хлама. Огонь вылетел мгновенно! Я понял, что всё, что показывают в этих фильмах это полная фигня, потому что эти 20 метров огонь прошёл за десятую часть секунды! Я едва успел втянуть голову в плечи. Не успел бы — осталось бы тело и кусок обугленной шеи.

Вот так я побаловался с напалмом. Больше я его не варил.

В военных условиях напалмом выжигают территории. Например, джунгли во Вьетнаме. Летит бомбардировщик, открывает бомболюк и выпадает кассетная бомба с напалмом. Там много, много кассет. Вес этой бомбы где-то 500 кг. В ней содержится, например 100 кассет по 5 кг. И получается такая просека в джунглях длиной пол километра и шириной метров 20. Абсолютно выжженная! Всё, что попадает в зону, сразу сгорает. Там остаются только обугленные пеньки. Деревья мгновенно превращаются в пепел. 2000 градусов! Там остаётся только серая от пепла земля и обугленные конусообразные пеньки.

И вот такую штуку в принципе может сварить у себя дома любой школьник, особенно если ему больше нечем заняться.

Плюс ко всему я занимался термобарическими взрывами и взрывами направленного действия.

Сейчас, когда я всё это вспоминаю, я, конечно, всем этим не занялся бы. В то время понятия смерти или каких-то увечий для меня были весьма далёкими.