* * *

Мэтр Лео пребывал на вершине блаженства. Он сидел рядом с красавицей Ользидой, слушал, как она рассказывала о своем житье-бытье, — в частности, о том, какие страдания, оказывается, она претерпела, добывая зачёт по полевой практике. Еще молодой человек украдкой ловил на себе завистливо-скептические взгляды Клотильды и Трумины, вышивавших ёлок. Между ладонями Лео был растянут моток оранжевого шелка, на средний палец нахлобучен запасной наперсток, и хорошо, что по молодости лет мэтр игнорировал посох — иначе бы орудие магического труда тоже оказалось бы использовано в производственно-вышивательных целях.

Дверь тихо скрипнула, и к почтеннейшему собранию присоединились очередная партия вышивальщиков от Алхимии. Вообще, как понял мэтр Лео, известие о великом и эпохальном проекте, организованным госпожой Гиранди в Библиотеке, пробежалось искоркой по всем аудиториям и рекреациям; конечно же, народ тянулся к иглам и шелковым нитками — живошить Роскара и его великие деяния было всяко интереснее, чем мучаться вопросом, будет ли сдан очередной зачет.

Господин Бронн коротким кивком поприветствовал присутствующих, постоял тихо в сторонке, конспектируя в блокнотике повесть мэтра Филиппа о Роскаре и Цинской Вазе. А позже, выбрав минуту — в Библиотеку забежал мэтр Диаз, громко восхитился творимым шедевром и попросил тишины, чтоб вспомнить постнеоклассическую балладу, повествующую о Роскаре и Семи Белошвейках, — спросил громким, завораживающим шепотом:

— Слышали? Под Талерином нейтрализовали банду бродячих некромантов. — И слуга общественных новостей приготовился конспектировать комментарии ученой общественности.

— Прелестно, просто прелестно, — не удержался мэтр Диаз. Госпожа Лейла толкнула нежным плечиком господина завкафедрой и, пока тот, совершенно растерянный и дезориентированный, поднимался с пола, обеспокоено поинтересовалась, а верны ли слухи. Что, правда? У нас в Талерине — подпольная банда некромантов?

— Угу, — кивнул журналист, и добавил, сверля хитрыми черными глазищами мэтра Лео: — Представляете? Если верить сведениям, которые мне предоставил важный чин из Министерства Спокойствия, дело было так. Шесть-восемь дней назад по некоторым, не самым освещенным, но самым смачным тавернам Талерина, где проводят свободные вечера работники физического труда, пополз слух. Дескать, около дороги из Талерина на Ла-Фризе обосновался приют некромантов. Ровно в полночь некроманты — счастливое семейство, состоящее из родителя, прародителя и потомка, умершее двести пятьдесять лет назад, в пятницу, тринадцатого, в месяц Посоха, когда таинственные Силы Природы мощнее всего, — встают из общей могилы и отправляются колдовать. Они ловят бесстрашных путников — извозчиков, почтарей, путешественников, и проводят над ними загадочные некромантские ритуалы.

— Какие ритуалы? — задохнулась от ужаса и любопытства Труамина, и Бронн с удовольствим уточнил:

— Черные! Очень, очень черные! Просто уголь пополам с дегтем, вот до чего черные! Да, так вот, мало того, что семейство некромантов не желает упокоиться — их несчастные жертвы тоже собираются вдоль дороги на Талерин, вооружаются дубинками и поджидают случайных путников!!

— Зачем? — схватилась за сердце Лизон. Она была очень искренней и эмоциональной девушкой — правда, до сих пор не знала, где точно в ее организме располагается сердечная мышца; поэтому некоторую часть слушателей, надо это признать, господин Бронн потерял: мужчины как по команде уставились на прекрасную Лизон и шепотом молились Святому Парису, чтоб она не вздумала успокаиваться.