Ничего удивительного, что Фри-Фри опоздал. Когда он притормозил на лестнице, Далия уже обрушивала гору упреков на голову мэтра Питбуля.

— Все это случилось из-за тебя! Из-за твоей безответственности! самонадеянности! непоследовательности! Говорила же, не смешивай пиво с виски!!!

Мэтр Питбуль — второй молодости плотный сутулый человек водянистой ллойярдской внешности, близоруко щурился сквозь сильные очки и пытался что-то возражать. Но мэтресса раздраконилась:

— Из-за тебя погибла лошадь! Фри-Фри мается головой и опасается клизм! Кабанчика избили! Изольду изнасиловали…

— Кто на этот раз? — удивился Питбуль.

— Мэтресса Долли и госпожа Гиранди. Не отвлекай меня и не сбивай с мысли! Так вот, господин Питбуль, — изрекла мэтресса Далия, и вдруг обнаружила, что у домашней скандальной сцены есть незапланированной зритель. — Здравствуйте, уважаемый, — перешла она на гномий, приветствуя посетителя.

Гном, пытаясь выглядеть солидно и степенно, кивнул. А мэтр Питбуль, воспользовавшись паузой, поспешил сообщить, что познакомился с мастером Айрой в почтовой карете, привел его сюда в расчете на ее, Далии, чуткое сердце и отзывчивость, потому как молодому гному нужна помощь.

Далия проворчала пару-тройку комментариев, из которых следовало, что у нее помимо вышеуказанных достоинств есть еще и прекрасный словарный запас и некоторая совершенно неожиданная для дамы садистская изобретательность, дежурно улыбнулась и спросила, какой же помощи алчет сей гном. «Если опять придется лазить по потайным ходам, возьму с собой Пита,» — про себя решила мэтресса. — «Пусть настраивается на семейный лад. В конце концов, зачем я издевалась над Фри-Фри? Третировать Питбуля гораздо интереснее…»

— Да вот, — мастер Айра развернул сложенную в несколько раз газету. — Друзья уговорили участвовать в конкурсе, а я так думаю, что это розыгрыш. Потом думаю: все равно в Кавладор собирался, надо дедулю навестить в подземельях…

«О боги», — подумала Далия.

— … Дай-ка заеду, спрошу. Если розыгрыш, — вздохнул Айра, и женское сердце мэтрессы мгновенно сбавило его предполагаемый возраст лет на двадцать. — Что ж, посмеюсь… Я люблю хорошие шутки…

Гном понурил огненно рыжую голову, и Далии какой-то из прячущихся в глубине каждой дамы инстинктов велел утешить этого бородатого ребенка. Погладить его по головке, угостить печеньицем, налить стаканчик пива…

Да, дети требуют внимания и заботы. «Благодари гнома, мерзкий Питбуль, — пронеслось в голове мэтрессы. — На ближайший год свадьба отменяется».

Мэтресса протянула руку к газете, чтобы самой оценить, насколько связаны газетные шуточки с ней, с Университетским кварталом вообще и «Алой розой» в частности.

На серой газетной бумаге крупными рунами значилось, что самый-самый похожий на следующий за объявлением рисунок гном имеет шанс бесплатно пообедать в лучшей ресторации города. Далия посмотрела на рисунок. Жуткая абракадабра. Но название ресторации почему-то «Алая роза». Реклама? Далия пожала плечами.

— Напа! Напа, ты можешь подойти? Тут какой-то розыгрыш! — позвала мэтресса свою подругу (вчера, оттаскивая Напу от полицейских, спасавших от зонта гномки мэтра Никанта, девушки помирились).

Напа, овеянная легким облаком муки и в аромате свежевзбитого лимонного крема, вышла из кухни. Поздоровалась с мэтром Питбулем, с таинственно появившимся в ресторации соплеменником…

Фриолар наблюдал за этой сценой с лестничной площадки. Вот первый взгляд, который Напа бросает на мастера Айру. Подслеповатый — у гномов не самое эльфийское зрение, а этническое освещение, устроенное в «Алой розе», по-гномьи экономное. Вот ответный, любопытный и пытливый взгляд Айры на открытое, добродушное голубоглазое личико Напы. Кажется, начинают щебетать соловьи… Напа Леоне смотрит еще раз, пристальнее и внимательнее. Далия создает музыкальный фон, изобретательно и умело третируя беднягу Питбуля, а оба гнома начинают ковырять носками подкованных сапог каменный пол, заливаясь одинаково алым стыдливым румянцем…